В том, что переход на 11-летнюю систему образования и произошедшие в связи с этим изменения неоднозначно восприняты педагогами, учениками, их родителями, думаю, убедились все читатели, которые следят за нашим специальным проектом по преподаванию учебных предметов в средней школе, где мы ведем разговор о школьных предметах, особенностях и качестве получаемых современными учениками знаний.

  А как происходящие в средней школе перемены отразились на высшем образовании? Почувствовали ли их в вузах? В чем это проявилось? С этого начался наш разговор с первым проректором БГПУ имени М.Танка Александром Ивановичем АНДАРАЛО.
Ответ на социальный запрос
Александр Андарало:
«Каждый выбирает свой путь,
чтобы повысить уровень знаний».
– Изменилось ли что-нибудь в жизни БГПУ в связи с тем, что средняя школа перешла на 11-летнее образование?

– Главная перемена заключается в том, что нам пришлось внести коррективы в методики преподавания всех учебных дисциплин: математики, физики, химии и т.д.

– Как преподаватели вашего вуза отнеслись к этому?

– Такие перемены даются нелегко. Высшее образование, как свидетельствует история, достаточно консервативно, а перестраиваться всегда непросто. Но если избран государственный курс в области общего среднего образования на 11-летнее обучение, то педагогический университет призван позитивно и оперативно ответить на этот социальный запрос. И мы справились с этой задачей.

– Почувствовали ли преподаватели БГПУ снижение уровня знаний и подготовки абитуриентов из-за того, что выпускникам пришлось за один год усвоить программу двух лет?

– Нет. При поступлении все абитуриенты предоставляли нам свои сертификаты, и заметных отличий между теми, кто оканчивал 12 и 11 классов, не прослеживалось.

– А отразилась ли ликвидация профильных классов (в том числе и педагогических) на уровне подготовки школьников, на их сознательной профессиональной ориентации?

– В настоящее время педклассы, курируемые нашим университетом, есть при 16 средних школах Минской и Брестской областей. Филиалы университетских кафедр педагогики действуют во многих школах Минска и Минской области. В этом году на подготовительном отделении факультета довузовской подготовки нашего университета занимаются более 100 человек. С факультетом довузовской подготовки взаимодействуют многие школы, выпускники которых учатся в БГПУ на подготовительных курсах. Кроме того, профориентационной работе способствует наличие крепких педагогических династий: около половины наших студентов – либо дети, либо внуки учителей. Не думаю, что ликвидация профильных классов приведет к чему-то катастрофическому.

– Многие считают, что повсеместно распространившееся репетиторство – это во многом результат ликвидации профильных классов по естественно-научному, гуманитарному и т.д. профилям.

– Профильные классы, конечно, обеспечивали углубленную подготовку по предмету. Но поступают в вузы выпускники не только профильных, но и самых обычных классов. Кто-то усиленно занимается самостоятельно, кто-то обращается к репетиторам. Каждый выбирает свой путь, чтобы повысить уровень знаний.

– Сегодня многие преподаватели вузов говорят о необходимости наряду с тестированием ввести хотя бы один экзамен по профильному предмету, а некоторые в принципе расценивают тестирование как «американскую диверсию». Как вы относитесь к ЦТ, позволяет ли оно отобрать действительно лучших?

– Я сторонник ЦТ. С введением тестирования стало проще отбирать студентов. Не надо проводить вступительные экзамены, привлекать к этому столько преподавателей, как раньше. К нам приходят абитуриенты с сертификатами по тем предметам, которые они должны сдавать на вступительных экзаменах. Мы делаем математическую обработку этих сертификатов и по результатам зачисляем. Экзамены же по профильным дисциплинам у нас сохранены на творческих специальностях (музыка, изобразительное искусство, физическое воспитание, детская журналистика).
О коммерциализации, кадрах и обязательном распределении
– Как вы относитесь к коммерциализации высшего образования?

– Эта тенденция свойственна высшему педагогическому образованию и на Украине, и в России. Если человек по уровню своей подготовки не может получить образование за счет бюджета, то почему бы ему не получить его за собственный счет? Вузы, в том числе и наш, заинтересованы во внебюджетном образовании – оно позволяет улучшить учебно-материальную, научно-исследовательскую базы, дает возможность учебному заведению развиваться, идти вперед в ногу со временем.

– Но не считаете ли вы, что надо все-таки ставить определенные барьеры на пути получения высшего образования? Сегодня на платные отделения вузов могут поступить абитуриенты с нулевым уровнем знаний, люди, набравшие 20-25 баллов.

– Определять, кто достоин получить высшее образование, а кто – нет, крайне сложно. Сам факт поступления в вуз отнюдь не гарантирует студенту обязательное получение диплома. Мы отчисляем тех, кто не успевает, независимо от того, учатся они на бюджетной форме или на платной. Ежегодно по разным причинам из университета отчисляется до 500 студентов.

– Насколько обязательным вы считаете существующее сейчас в нашей стране распределение выпускников вузов, есть ли с ним сложности?

– В России и на Украине нет обязательного распределения и отработки молодым специалистом необходимого количества лет после окончания вуза. Поэтому эти страны уже испытывают острую нехватку педагогических кадров. Распределение помогает регулировать потоки специалистов. У нас оно сохранилось, и наши кадры очень востребованы. По результатам распределения этого года очевидна нехватка педагогических кадров. В этом году, например, Министерство образования запрашивало 178 специалистов по математике и информатике, притом что выпускников у нас было всего 98. По физике обеспечено только 41 место при необходимых 59. Олигофренопедагогов мы подготовили только 18, а требовалось 49. По дошкольному образованию – только 15, а план был 88, по биологии и химии требовалось 89, подготовили 38 специалистов и т.д. В общей сложности по плану на наиболее востребованные специальности требовалось 992 человека, а выпускников у нас было 365. Как правило, ежегодно выпускники университета прибывают и приступают к педагогической работе в соответствии с полученным направлением. К сожалению, бывают и единичные случаи недоезда. В прошлом году из 976 распределенных молодых специалистов к месту работы не прибыло два человека.

– От одного из профессоров недавно услышала высказывание: «Преподавательский состав наших вузов сегодня напоминает колхозы во время войны: там остались бабы, старики, инвалиды». Насколько это справедливо в отношении педагогического университета?

– Сравнение, на мой взгляд, некорректное. У нас в БГПУ среди преподавателей представлены все поколения: и молодое, и среднее, и те, кто умудрен опытом. Существующее соотношение преподавателей разных возрастов позволяет сохранить преемственность, поддержать необходимое качество образования, учиться молодым. При университете функционируют магистратура, аспирантура, докторантура, пять специализированных советов по защите кандидатских и докторских диссертаций. В настоящее время в аспирантуре обучается около 200 человек.

– А создает ли проблемы феминизация образования?

– Если проанализировать ситуацию с 1944 года, когда произошло восстановление высшего педагогического образования, большую часть контингента педагогических вузов составляли девушки. Так что проблема феминизации возникла не сегодня, и, думаю, долго еще останется актуальной. Так уж сложилось, что профессия учителя стала женской. Хотя, конечно, я всецело за то, чтобы в школе работало как можно больше мужчин. Это важно для полноценного воспитания и развития мальчиков и юношей. У нас в БГПУ есть так называемые мужские факультеты (исторический, естествознания, физический), где молодых людей до 50 процентов. Но, попадая в школы, мужчины часто не задерживаются на должности учителя. Одни становятся директорами школ или их заместителями, кто-то уходит на руководящие должности в районные отделы образования, местные исполкомы и т.д. Учитель по складу своего мышления такой человек, который всегда востребован в качестве руководителя в различных сферах деятельности. Тем более если он мужчина.

– До сих пор нет однозначного мнения относительно того, надо ли отвлекать юношей, желающих получить высшее образование, для службы в армии или нет. Каково ваше мнение?

– Лично я отслужил два года в армии на полуострове Рыбачий в Ленинградском военном округе и не считаю, что эти годы были потеряны напрасно. Когда служил в армии, очень серьезно готовился к поступлению в институт. Армия дисциплинирует любого мужчину, в том числе и будущего педагога.

– По некоторым данным, около 70 процентов выпускников наших вузов стремятся уехать после учебы работать за рубеж. Как бы вы могли прокомментировать эти цифры?

– Не знаю, откуда у вас такие сведения. Я не замечаю у молодежи повальной одержимости выехать за рубеж. Чтобы найти себя за границей, надо свободно владеть иностранными языками, чего в массовом порядке среди наших студентов я не наблюдаю. К тому же наши выпускники, поверьте, имеют все возможности реализовать себя в своей стране.
О высшем образовании за три года и отказе от заочного образования
– Как вы относитесь к мнению, что заочное образование себя уже исчерпало и от него пора отказываться?

– Заочная система возникла в связи с тем, что после войны сеть школ быстро разрасталась, а учителей было недостаточно из-за потерь на войне. За счет дневной подготовки быстро привлечь кадры в школы было сложно, поэтому в вузах ввели заочную форму обучения. Разрешать сегодня работать в школе человеку без педагогического образования – нонсенс. И все-таки полностью отказываться от заочной формы я бы не стал, поскольку она расширяет возможности для обучающихся. Например, студентки выходят замуж, уходят в декретный отпуск, и продолжить учебу на стационаре у них часто не получается. Но, окончив четыре курса, они ведь уже имеют достаточный потенциал, чтобы работать в школах. Так что сохранить заочную форму получения высшего педагогического образования имеет смысл, но, вероятно, надо уменьшить на нее набор.

– А как вы относитесь к предложениям о возможности получить высшее образование за три года?

– Это вполне допустимо для тех, кто получает высшее образование на базе среднего специального, после окончания педколледжа, например. С этой целью совместно педколледжами и нашим университетом созданы сквозные учебные планы для ряда специальностей. В других случаях говорить о высшем образовании в «экстремально сжатые сроки» я считаю нецелесообразным.


Беседовала Ольга ПОКЛОНСКАЯ

Источник: http://www.oboz.by/